Ридеский Наполеон Фелицианович (1920-?), ветеран советских подразделений глубинной разведки, участник боёв за Восточную Пруссию.
Родился в 1920 году деревне Мякоты Дзержинского района Минской области в семье служащих. Белорус. Состоял членом КПСС.
Образование: в конце 1930-х - среднюю школу в Минске; летом 1941 – неполных три курса истфака Ленинградского коммунистического вуза имени Н.К. Крупской; в послевоенный период – журфак Белорусского госуниверситета имени В.И. Ленина.
На военную службу был мобилизован в августе 1941 года и с этого же времени – в составе действующей армии: красноармеец 1-й Ленинградской авиационной бригады.
В конце сентября 1941 года в боях по обороне посёлка Мга Кировского горсовета Ленинградской области попал в плен. Содержался в концлагере, расположенном в литовском городе Каунасе. Трижды пытался совершить побег, но лишь в третий раз – в мае 1942 года – повезло. Лесами пробрался до родины, в отчий дом, где его приютили и выходили родные сёстры.
Вскоре вступил в ряды достаточно крупной подпольной организации  в деревне Озеро Узденского района, подчинявшейся Минскому подполью, а затем ушёл в партизаны: последовательно боец следующих действовавших в Минской области партизанских формирований: Партизанской бригады «Буревестник», Партизанского отряда имени Д.А. Фурманова, 200-й партизанской бригады имени К.К. Рокоссовского.
Как опытный конспиратор был переведён в состав действовавшей под Минском специальной диверсионно-разведывательной группы «Чайка» Разведывательного отдела (с 18 апреля 1943 года – Разведывательного управления) штаба Западного (с апреля 1944 года – 3-го Белорусского) фронта, которой командовал кадровый офицер военной разведки капитан Михаил Ильич Минаков. В рядах именно этого спецразведподразделения впервые встретился и крепко сдружился с капитаном П.А. Крылатых, разведчиками И.И. Зварикой и Г.В. Юшкевичем – будущими, наряду с ним самим, представителями специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек».
Как сказано в известной повести О.А. Горчакова «Лебединая песня», прямая заслуга партизана-разведчика Н.Ф. Ридевского – «широкая сеть связных в Минске, Столбцах, Дзержинске. Ему удалось завербовать и немцев в погонах вермахта.
С помощью одного из своих агентов он похитил в генерал-комиссариате Белоруссии план военных объектов и укреплений Минска».
В 20-х числах 1944 года из города Дзержинска – районного центра Минской области, где разведгруппа «Чайка» в связи с завершающемся освобождением Белоруссии закончила свой боевой путь и была расформирована, партизан-разведчик Н.Ф. Ридевский вместе с боевыми товарищами Павлом Крылатых, Иосифом Зварикой, Геннадием Юшкевичем и Владимиром Михалевичем был отозван в Смоленск - в аппарат Разведуправления 3-го Белорусского фронта, где уже 25 июля получил новое назначение - на должность переводчика специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта, которой предстояло действовать в тылу Восточно-Прусской группировки войск противника по заданию командования.
Около 1.00 27 июля 1944 года в составе данной разведгруппы был десантирован с борта самолёта в двух километра южнее восточнопрусского посёлка Ляукнен (ныне – Громово Славского района).
Глубокой ночью 28 сентября 1944 года в урочище Папушинен, расположенном в 20 км южнее города Тильзита (ныне – Советск), у шоссе Тильзит – Велау (ныне – посёлок Знаменск Гвардейского района), выходя из-под огня второй за эту ночь вражеской засады в темноте со всего размаха налетел коленом на лесной валун, в результате чего получил серьёзное увечье ноги. Что было дальше - строками его же собственного отчёта, датированного приблизительно самым концом января 1945 года (цитата даётся по известной повести О.А. Горчакова «Лебединая песня»):
«…Будучи не в состоянии передвигаться, я позвал на помощь товарищей. И они пришли. Вынесли меня в менее опасную зону, оказали помощь. Ребята задумались: что делать дальше? Ведь задание превыше всего, и поэтому меня решили оставить. Мельников спросил: «Кто останется с ним?». Генка Юшкевич сказал: «Я останусь». Потому что мы были друзьями ещё по Белоруссии. Пятнадцатилетний Геннадий Юшкевич добровольно вызвался разделить мою заведомо нелёгкую судьбу. Мы наметили пункт встречи с группой – близ болота у деревни Линденгорст…».
С 1 октября 1944 года оба – Н.Ф. Ридевский и Г.В. Юшкевич – на основании радиограммы разведгруппы «Джек», содержащей сообщение, что те пропали без вести, были официально исключены Разведуправлением 3-го Белорусского фронта из списков данной разведгруппы.
К 5 октября 1944 года красноармеец Г.В. Юшкевич помог добраться раненому товарищу до явочного пункта – «почтового ящика № 2», однако боевых товарищей здесь не обнаружили. Ждали двое суток, после чего перебрались к «почтовому ящику № 1», расположенному в нескольких километрах в стороне. Здесь обосновались, вырыв финками под огромным выворотнем нору. Чуть позже в целях конспирации оборудовали ещё один схрон - в 242-м лесном квадрате, в откосе карьера у кормушки для диких зверей…
Информацию же о происходящем на фронте черпали с помощью радиостанции «Северок», которая принадлежала радистке разведгруппы «Джек» сержанту А.А. Морозовой и которая на правах запасной была спрятана в одном из «почтовых ящиков».
10 ноября 1944 года в лесу встретились с группой советских военнопленных, направленных руководством концлагеря на работы, связанные с производством в районе посёлка Минхенвальде (ныне – посёлок Зеленово Полесского района) санитарной лесовырубки. Те связали разведчиков с местным антифашистов, под руководством которого и работали в этом лесу, - лесотехником Эрнстом Райтшуком, а тот в свою очередь – с семьёй антифашистов Шиллят, проживавшей на одном из хуторов, расположенных у деревни Линденгорст, – супругами Августом и Амалией и их сыном Отто. В результате с середины ноября 1944 года и до 22 января 1945 года, когда Минхенвальде и его окрестности оказались занятыми частями 39-й армией 3-го Белорусского фронта, они вдвоём скрывались в усадьбе Шиллятов на сеновале.
По результатам спецпроверки подвергся определённым репрессиям со стороны органов контрразведки «Смерш», поскольку здесь посчитали малооправдательным уже сам факт того, что он, получив травму, тут же не застрелился, как того и требует неписанный кодекс чести диверсанта-разведчика, а, борясь за жизнь, продолжил, как мог и насколько позволяли обстоятельства, сражаться в тылу врага за Победу.
Дождавшись демобилизации, вернулся на родину. Постоянно проживал в Минске, где долгие годы трудился на стезе профессионального журналиста, в том числе в должности Белорусского телеграфного агентства-ТАСС.
Автор книги воспоминаний о разведгруппе «Джек» «Парашюты на деревьях» (Минск: Беларусь. -1969. - 240 с.: ил), по которой в 1974 году на студии Беларусьфильм режиссёром Иосифом Шульманом был снят одноимённый фильм (длительность - 128 минут) в двух сериях: 1-я - «Волчье логово»; 2-я - «На плацдарме». Роли в последнем сыграли: Владимир Смирнов, Александр Январёв, Николай Федорцев, Людмила Безуглая, Анатолий Барчук, Николай Крюков, Николай Бриллинг, Сергей Полежаев, Александра Климова, Пётр Соболевский, Игорь Ясулович, Тамара Тимофеева, Галина Чигинская, Анатолий Чарноцкий, Анатолий Столбов и Евгений Бочаров.
Пока позволяло здоровье неоднократно посещал Калининградскую область с целью дальнейшей пропаганды здесь боевых подвигов специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек».
Кавалер около двух десятков государственных наград, включая два ордена – Отечественной войны 1-й (1985) и 2-й степени.
Скончался ( дата неизвестна). Похоронен в Минске.

Книга Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях» — это воспоминания о том, как спецразведгруппа «Джек», заброшенная в глубокий тыл врага, в Восточную Пруссию, действуя в непосредственной близости от места расположения ставки Гитлера, так называемого «Волчьего логова», добывала ценные сведения о противнике, разведывала линии укреплений прусской цитадели и посылала радиограмму за радиограммой «Центру».


* * *

Уже сумерки легли на землю, когда с полевого аэродрома под Сморгонью взлетел «Дуглас». На его борту — спецразведгруппа «Джек». Их было десять. Самому старшему, Иосифу Зварике, — 29 лет. Самому младшему, Геннадию Юшкевичу, — всего 15. В составе группы — две девушки–радистки: Зина Бардышева и Анна Морозова. Самолет набрал высоту, и командир группы капитан Павел Крылатых сообщил разведчикам:

— Летим в глубокий тыл врага. Наша задача: сбор сведений о перевозках по шоссе и железным дорогам от Кенигсберга к восточной границе. Вернуться — шансов немного. А кому повезет — не завидуйте их судьбе. И помните слова генерала Алешина (заместитель начальника штаба по разведке 3–го Белорусского фронта), что каждый из нас стоит батальона солдат на передовой...

Им повезло. Кенигсберг сильно бомбили, и «Дуглас» проскользнул незамеченным. (Но домой он не вернется. Над Куссеном самолет сбили.) Глубокой ночью 27 июля 1944 года они приземлились в заболоченном лесу неподалеку от Лаукнена. Несколько парашютов зависли на деревьях. Днем их явно обнаружат. Начнется облава. Надо как можно дальше уйти от этого места. Ушли разведчики, правда, недалеко. Трава по пояс да болотная топь не для ночных переходов. Свой первый день на территории врага разведгруппа провела в зарослях болота. Укрыться здесь было надежнее, чем в лесу, напоминавшем ухоженный парк. Сообщили в центр о приземлении. Командир еще раз поставил перед каждым задачу.

Когда стемнело, выбрались на шоссе. Несколько километров шли по обочине, потом свернули к реке Парве. Где–то здесь должен быть мост. На карте он обозначен. «А дальше, — рассуждал командир, — мы пересечем лесной массив и выйдем к железной дороге Кенигсберг — Тильзит. И будем у цели...»

До моста они не дошли. Там была засада. Немцы открыли огонь. Командир шел первым. Шальная пуля поразила капитана Крылатых прямо в сердце. Тело командира отнесли в ельник. Николай Шпаков, принявший на себя командование группой, снял с Павла пиджак и передал его Генке. «Носи! — сказал он. — Дважды в одно место пуля не попадает. А тебе обязательно надо выжить. Ты самый молодой...»

Они забросали капитана еловыми лапками, молча постояли несколько минут и пошли искать брод через реку.

...Сентябрь принес частые дожди и зябкие ночи. Продукты закончились. Теплых вещей нет. А то, что было на них, — перепрело от грязи и пота. Белье стало серым. Его облепили вши. Мужчины соскребали паразитов еловыми ветками. А радистки... Сказать, что все это было для них настоящей пыткой, — значит ничего не сказать. В лужах, канавах, болотцах они устраивали помывки, но это не спасало девушек от общей участи. «Ну зачем их сюда послали? За что им такие муки?» — не раз говорили в сердцах бойцы. Измотанные бесконечными переходами, забывшие вкус горячей пищи, смертельно уставшие от постоянной, ежеминутной опасности, разведчики стали, как призраки. Ночью они совершали марш–броски. Днем вели наблюдение. Спали по несколько часов в сутки. В сон проваливались, как в черную яму. Даже голод не донимал их во сне. Но какая–то необъяснимая сила была всегда начеку. Как сухой порох в патроне. Иначе чем можно объяснить, что даже в провальном сне Генка услышал чьи–то тяжелые шаги.

Когда он открыл глаза, то прямо над собой увидел немца со шмайсером в руках. Он едва не споткнулся о спящих разведчиков. Не сводя глаз с немца, Генка стал будить Ридевского и Мельникова. За какие–то доли секунды они вскочили на ноги и скрылись в ельнике. А немецкий солдат так и остался стоять, будто пригвожденный к месту. Он не сделал ни одного выстрела. То ли был в шоке от неожиданной встречи, то ли его сковал страх.

Из Восточной Пруссии одна за другой шли на «большую землю» радиограммы. Это были ценнейшие разведданные. И о коммуникациях противника, и об укреплениях «Восточного вала», и о строительстве бункеров для «вервольфа» (подпольные формирования террористов). Ничто на земле врага не ускользало от внимания «Джека»...

Все труднее давались им ночные переходы. Когда командир объявлял привал, они падали на траву и, казалось, никакая сила не могла оторвать их от земли. «Кто пойдет в дозор?» — спрашивал Николай Шпаков. Командир не приказывал. Не мог он послать в дозор бойца, которого от усталости не держат ноги. Здесь все решалось по доброй воле. А проявить ее означало гораздо больше, чем выполнить даже невыполнимый приказ. Потому что разведчик добровольно брал на себя ответственность за жизни своих товарищей...

На сей раз вызвались Иван Овчаров и Гена Юшкевич. Они вышли к месту, где пересекались просеки. Генка наблюдал за одной. Иван — за другой. Сентябрьское солнце отдавало свое последнее тепло. Оно обволакивало налитое усталостью тело и клонило ко сну. Генка, не снимая с себя автомат, развернул его пламегасителем к подбородку. Когда голова резко падала книзу, подбородок врезался в металл. Боль прогоняла сон. Вдруг со стороны, за которой наблюдал Иван, послышались шорохи. Внезапно изменившимся голосом Иван повторил несколько раз: «Нихт шиссен! (Не стреляйте!)» У просеки стояли трое. В руках одного — пулемет. Двое — со шмайсерами. «Немцы!» — полоснуло в сознании. «Гевейр ап! (Оружие к ноге!)» — внезапно выкрикнул Генка. У солдат сработал инстинкт на команду. На мгновение они опустили стволы. Этого было достаточно, чтобы на глазах застывших немцев взвести затвор и дать три короткие очереди...

Выжить, чтобы выполнить долг, — вот что было для них главным. Сознание этого превращало разведчиков в сгустки энергии. Рождалась она духовной силой. А для физических сил шансов почти не оставалось. В августе, да и в сентябре их как–то спасали лес и огороды хуторян. В октябре лес опустел, огороды убрали. Истощились боеприпасы, на исходе радиопитание. Центр подтвердил готовность прислать все необходимое. Запросил координаты и время. Решили, что лучше всего груз принять в районе болот у Тимберканала. В назначенный час услышали гул самолета. Посигналили карманными фонариками. Два мешка они нашли сразу. Третий обнаружить не смогли. Спешно разобрали содержимое — и дай Бог ноги! Уже слышно было, как рокочут моторы автомашин с солдатами–поисковиками. Но разведчики их опередили.

Облава, или, как они говорили, «марафон», случилась в тот день, когда на задании были Иосиф Зварика, Наполеон Ридевский, Иван Целиков и Иван Овчаров. Немцы оцепили район, где они находились, и стали прочесывать лес. Цепь за цепью. Ждали разведчиков до самой ночи. Вернулись Овчаров, Ридевский и Целиков. Иосиф Зварика погиб. Они вынуждены были покинуть этот район. Решили двигаться на юг. На просеке заметили что–то белое. Когда подошли, увидели, что на дереве подвешен за ноги Иосиф. На шее угрожающая табличка: «Так будет с каждым бандитом». Похоронить Иосифа они не могли. Немцы наверняка труп заминировали. Молча постояли на расстоянии. Без слов простились с боевым товарищем...

Шли по обочине просеки. И вдруг из темноты: «Хальт!» И выстрелы. Когда все затихло, разведчики собрались в группу. Николая Шпакова среди них не было. Ридевский, Мельников, Бардышева и Юшкевич, вполголоса окликая Николая, раз за разом прочесывали участок леса вдоль просеки. Безрезультатно. Они уже возвращались к своим, когда неподалеку что–то вспыхнуло и раздался взрыв. Ридевский звал на помощь. Мельников, Зина и Юшкевич подползли к нему. Разведчик лежал неподвижно и стонал. Встать не мог. Левая нога не действовала.

Иван Мельников был вторым помощником командира группы. Он и взял на себя командование. «Что будем делать?» — спросил Мельников, обращаясь ко всем. Когда разведчик, получив тяжелое ранение, обречен, вступает в силу «закон совести». Пистолет к виску — и все кончено. Это не самоубийство, а исполнение воинского долга до конца. Но здесь иная ситуация. «Кто–то из нас должен остаться с Ридевским, — принимает решение командир. — Надо помочь ему добраться до деревни Минхенвальде. Там мы и встретимся. Остальным — выполнять задание. Кто останется?» Повисло молчание. Каждый понимал: быть под носом у врага без группы, без радиосвязи, без продуктов питания — это участь смертника. «Я останусь, — сказал Генка. — Мы вместе начинали, вместе и закончим».

Группа ушла. Генка оттащил Ридевского от просеки в глубь леса. Это стоило ему немалого труда. Наполеон, или, как называл его Генка, Напка, был раза в два выше подростка. И весил соответственно. «Как же мы доберемся до назначенного места? — с отчаянием в душе подумал Генка. — На себе мне его ни за что не дотянуть...» Орешина с рогулиной, заменившая Ридевскому костыль, была всего лишь опорой. Двигаться же самостоятельно он не мог. Почти семьдесят километров Генка волок Наполеона на себе...

К  концу октября они добрались до места встречи с группой. Однако не обнаружили хоть каких–нибудь ее следов. Очевидно, разведчики сюда еще не добрались. Решили ждать. Спать на сырой земле под ноябрьским небом выше человеческих сил. Вырыли землянку под огромным выворотнем. Утеплили мхом и еловыми лапками. Но когда землю засыпала пороша, поняли, что следы выдадут их. Вторую землянку они вырыли в откосе карьера рядом с кормушками для лесных зверей. Обложили стены еловыми лапками, укрепив их жердями. Сделали плотный настил снизу. Посадили елочки у входа. Теперь следов своих здесь можно было не опасаться. Обитатели леса вытоптали все вокруг. Даже к ручью проложили тропинку. И слились дни и ночи в одну беспросветную ночь...

Однажды, сделав вылазку к ручью, они встретят бывшего красноармейца Ивана Громова. Он работал в команде военнопленных на заготовке леса. Громов сведет их с мастером, лояльно настроенным к Советам. А тот познакомит разведчиков с немецким коммунистом Августом Шиллятом. Он спасет русских парашютистов и от голода, и от холода, и от солдат–поисковиков. С его помощью они продолжали собирать разведданные. «Джек» жил и действовал...

20 января 1945 года разведчики встретят своих. 178 дней и ночей провели они на территории врага. Из разведгруппы «Джек» в живых остались Наполеон Ридевский, Иван Целиков и Геннадий Юшкевич. Остальные погибли. Кого сразила чужая пуля. Кто по «закону совести» пустил в висок свою. Такая у разведчиков доля...

Нет уже на свете белорусского журналиста Наполеона Фелициановича Ридевского (автора книги «Парашюты на деревьях»). Не стало и механизатора с Гомельщины Ивана Андреевича Целикова. А Геннадий Владимирович Юшкевич стоит на пороге своего восьмидесятилетия. Он ответил на позывные памяти — написал книгу «Последний из группы «Джек».

Литература:
Горчаков, О.А.  Огонь на себя /О.А. Горчаков, Я. Пшимановский // Люди легенд. Выпуск 2. -  Москва - 1966. - С. 357-380
( первая публикация – в 1959 году, в газете «Комсомольская правда»);
Горчаков, О.А. Лебеди не изменяют /О.А. Горчаков // Встретимся после задания. - Москва - 1973. - С. 242-283;
Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/О.А. Горчаков. –  Калининград, 1969. – 192 с., ил., а также - 2) М.: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/О.А. Горчаков. –   Москва: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
Иванов, Ю.Н. На краю пропасти/Ю.Н. Иванов. – Калининград: Кн. изд-во, 1983. – 248 с., ил.;
Колосов С. Есть под Варшавой могила // Лесные богатыри. - Тула. - 1966. - С. 249-252;
Ридевский, Н.Ф. Парашюты на деревьях/ Н.Ф. Ридевский. - Минск: Беларусь. -1969. - 240 с., ил;
Юферев, Д. По специальному заданию/Д.Юферев // Верность долгу: Очерки о разведчиках. – Москва, 1984;
Юшкевич, Г.В. Увидеть Пруссию и… умереть: легендарная разведгруппа «Джек». Свидетельство оставшегося в живых/Г.В. Юшкевич.- Калининград, Издательский дом «Калининградская правда», 2005. – 48 с., ил.

Художественные  фильмы:
- «Вызываем огонь на себя» четырёхсерийный телевизионный сериал. СССР, Центральное телевидение, 1964 год. Жанр – военный, по повести О.А. Горчакова и Я. Пшимановского «Огонь на себя». В ролях: Людмила Касаткина, Ролан Быков, Изольда Извицкая и другие, в том числе польские и чешские актёры. Режиссёр – Сергей Колосов;

- «Парашюты на деревьях» в двух сериях: 1-я - «Волчье логово»; 2-я - «На плацдарме». СССР, студия – Беларусьфильм, 1974 год. Жанр – военный, по одноимённой документальной книги Н.Ф. Ридевского. Длительность – 128 минут. В ролях: Владимир Смирнов, Александр Январёв, Николай Федорцев, Людмила Безуглая, Анатолий Барчук, Николай Крюков, Николай Бриллинг, Сергей Полежаев, Александра Климова, Пётр Соболевский, Игорь Ясулович, Тамара Тимофеева, Галина Чигинская, Анатолий Чарноцкий, Анатолий Столбов и Евгений Бочаров. Режиссёр – Иосиф Шульман.